Я сталь не держу в голосе

Я сталь не держу в голосе,
вдаль не гляжу — холосто,
ожидания всегда ложные,
как же жаль иногда прошлого.

Во дворе никого /дожили/
или хуже того — зожники,
я бы бросил бухать /пробовал/,
хватит горько вздыхать — «Дрогнули!».

Ты прости меня, мать /чёрствого/.
Ты прости меня, Насть /грустного/.
Мне бы в уши все ссать Бродского
и стихи выдавать за искусство.
Типа умный такой /уникум/,
только кто я такой /?/ : дурень, груб,
диссидент без протестного слогана,
декадент со скабрезностью слога, на
институт положил, без специальности,
утром в плуг и кружить /мру с усталости/.
Что же, я не мужик? Вот приехали!
«Отпусти воротник!» — холка кверху и
закричу как в лесу /огрызаюсь/. Я
ничего не хочу, только спать и тебя.
Спи спокойно дочур, у тебя есть семья,
только папа пьянчуга, слабак, размазня.

Спи спокойно отец. Я все понял. Учту.
Мой берёзовый крест крону сбросил в саду.
Скоро всем нам конец. Ты умрешь. Я умру.
Жнец отцветших сердец серп об лунный галун
вблеск отточит к утру и воткнет под ребро,
ссушит зной Каракум обезумевший рот,
так уходит байстрюк, так уходит милорд,
будь то это недуг или в спину клинок.

Настежь дверь на балкон: горизонт цвета хна,
мой Строгинский затон — Грина град Зурбаган
в царстве вечно смурном, в землях вечного льда,
если глянуть за борт бесконечность видна,
без конца и без дна, ни высот, ни широт,
только степь и тайга, стены горных пород,
перед ними дома, подперев небосвод,
исполино стоят как бетонный забор.

Опускается ночь, бог снимает нуар,
бьет в ладонь меня дочь, «Ох!» — вздыхает жена.
Смог бы я перемочь боль что терпит она?
«Я люблю тебя очень!» — говорю редко? Да.
Но я весь от волос до полос на спине
влез под кожу и врос в костный мозг в позвонке,
как февральский мороз. Цепенея, ослеп,
потому что ты ток, потому что ты свет.

Если вкратце то вот мой набросок-портрет:
русский, рус, средний рост, глаз болотистый цвет,
дела нет мне до мод- я не броско одет,
исписал весь блокнот — да какой там поэт,
графоман-рифмоплет. Вновь на год постарел:
ворох мелких забот, череда важных дел,
я не гоп, не бомонд, не чета я ни тем
и не этим, как кот, сам себе на уме.

А стихи — ход конем, эликсир для души.
Я в себе: я забрел в дебри личной глуши
и развел там костер над обрывом во ржи
и играюсь с огнем, вспыхну вдруг — не туши.
Вьются точно ужи языки до небес
и шуршит как ежи можжевеловый лес,
ветер искры кружит и разносит окрест.
Мой безоблачной Шир. Моё Поле Чудес.

Подведём подитог — тридцать лет вычитай.
Дальше сложность «хардкор» — не пройти без «чита».
Счастья нет от подков, сколько звезд не считай
толк с плеяды богов — плод с пустого куста.
Что же там на листах пыльной Книги Судьбы?
Нам гореть на кострах или жечь те костры?
Мы — руда кузнеца или мы — кузнецы?
«Задувай!»» — загадал «дотянуть до весны».

Джози Бавард

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *